Культурные и фуд-новости Томска в нашем телеграм-канале

Хотите раньше других узнавать об обновлениях гида?
Нажимая кнопку «Подписаться», вы соглашаетесь c правилами рассылок
«Стендап — чистое искусство, способ
по-настоящему самовыразиться»
Толя Николаенков о стендапе в Томске

01 мая 2022

текст: Екатерина Дмитриева, фото: Анастасия Истомина

Ещё 3 года назад Толя Николаенков писал шутки в Твиттер, а сегодня руководит «Томедией» — томским объединением стендап-комиков. 6 мая в театре «Версия» состоится уже второй сольный концерт Толи. Гарантирует, что будет смешно. Поговорили с ним о стендапе в Томске и сольнике.
— Как тебе пришла идея в голову: «Выйду-ка я на сцену, пошучу шутки»?
[Узнал про стендап] благодаря нынешнему мужу моей бывшей жены. Это было где-то в 2013 году. Мы тогда дружили, и он мне показал выступление Дэйва Шапелла — одного из самых популярных комиков. Меня поразило, что чувак полтора часа стоит на сцене, люди его слушают, и им смешно. Мне было смешно, по крайней мере. Тогда был период бума переводов западных комиков, и стендап начал активно развиваться — как раз запустился стендап на ТНТ.

Я думал, что можно писать шутки в Твиттер. Начал писать туда в промышленных масштабах. Каждый день штук по пять. Это было на протяжении трёх лет. В это же самое время у нас ребята начали делать вечеринки. Тогда у нас проходил один открытый микрофон в неделю в баре «Пробка» на Красноармейской. И так продолжалось до 19-го года. Я брал перерыв на некоторое время. Когда я в следующий раз уже вышел на сцену, я понял, что нужно всерьёз за это браться. Тогда мы начали развиваться. Так и появилась «Томедия».

Томедия
Городское объединение комиков, которые выступают со стендапом в разных форматах в Томске с 2019 года. Это как комедия, но на букву «Т».
— Что тебе самому дают твои выступления?
— Когда-то я думал, что у меня есть миссия — просветить людей, изменить их взгляд на какие-то вещи, заставить их задуматься. Чем больше я этим занимаюсь, тем больше я понимаю, что я себя обманывал. Другой цели кроме как выйти и посмеяться самому, я не преследую. Я не знаю, как оценить качество шутки. Но ты можешь выйти в плохом настроении, прочитать шутку, и она не зайдёт. Когда же ты выходишь кайфуя, читая шутку в хорошем настроении, — людям весело от этого.
— У тебя выходит уже второй сольник — «Кто такой Толя Николаенков». В анонсе написано, что ты будешь разбираться в том, кто ты такой. Так кто ты такой?
— Сложный вопрос. Я пытаюсь понять, кто я такой. Я этим и занимаюсь всю свою жизнь. Сольник — не ответ на этот вопрос. Это слепок меня на текущий момент. Цель сольника — подвести промежуточные итоги. Ну как у любого артиста, наверное. Куда-то это всё нужно девать.

У нас [в Томедии] сейчас есть много возможностей выступать и писать материалы, но нет таких возможностей заявить о себе, как в Москве. Съёмки сольника — возможность показать себя, потому что в этот раз все гораздо серьёзнее, чем год назад. Для меня стендап — чистое искусство, способ по-настоящему самовыразиться.
— Ты долго собирал материалы к сольнику? Какие там темы?
— Наверное, года полтора собирал. А из тем там будут детство, родители, скорая свадьба, отношения, немножко политики, чтобы люди не успели понять, что я зануда. Иии… немножко сексизма.
— Как бы ты сам описал свой юмор?
— Искрометный (смеётся). А если серьезно, вообще не как у Щербакова, абсолютно (смеётся).
— У тебя есть запретные темы для шуток?
— Да, сейчас уже очень много. Религия, политика. Все, что может мало-мальскую общественную дискуссию вызвать — это запретные темы.
— Но тема политики у тебя в сольнике есть.
— Если ты придёшь, ты афигеешь, как это иносказательно. Да, есть и даже, наверное, тема Украины, но опосредованно.
— Какие для тебя шутки поверхностные, а какие глубокие?
— Иногда ты ловишь себя на какой-то мысли и понимаешь, что ты первый до этого догадался. Ты очень долго думал для того, чтобы додуматься до такого. И эта мысль, этот вывод кажется очень простым, но ты первый это открыл. Глубокие шутки — это те шутки, до которых ты реально копал. Каламбур и сравнение придумать легко. Логическое противоречие, парадокс, который ты ещё нигде не слышал, который реально даст новизну, новый смысл — вот что такое глубокая шутка.
И единственная моя реакция на такое: «Да ну нафиг!». Я просто еще такие шутки не придумал. Поэтому пока что поверхностные шутки — мои, а глубокие — других людей.
— Тебе не нравятся люди без чувства юмора. Как ты определяешь таких людей? Как понимаешь, что вот у этого чувака нет чувства юмора?
— Давай я пример приведу. У меня один раз был интересный разговор с чуваком. У нас часто на концертах какие-то странные типы появляются. Мы в конце с ним разговорились, и он мне рассказал, что он любит ходить в стрип-клубы. А у нас два самых известных стриптиз-клуба — «Машенька» и «Zажигалка». Он мне решил шутку рассказать, которая уже готовая, чтобы взять её в свой материал. Он у меня спросил, чем отличается «Машенька» от «Zажигалки». Я говорю «Не знаю». Он такой: «Ну смотри, в «Машеньке» ты платишь тысячу, и тебе сосут, а в «Zажигалке» ты платишь тысячу, и сосёшь сам». Я его спрашиваю: «А ты сам-то был в «Zажигалке»? Он ответил: «Да! И не раз!». И он даже не понял, в чем парадокс ситуации. И о чём с таким человеком можно разговаривать? Его вообще не смутило противоречие. Я не могу общаться с такими людьми.

Юмор — это язык над языком. Ты можешь доносить что-то до человека, и вы можете понимать друг друга формально, но юмор, двусмысленность, намёки, метафоры дают совсем новый уровень понимания друг друга. Знаешь, когда вы подмигиваете друг другу и мысленно спрашиваете, понял ли ты меня, и так же мысленно получаете положительный ответ. Вы становитесь ближе друг другу, потому что уже вышли на новый уровень общения и понимания.

Съёмки стендап-концерта «Кто такой Толя Николаенков?»
— А есть какое-то разграничение шуток для разных групп аудитории?
— Да как будто нет. Есть разграничения для формата шуток. Например, мы делаем прожарку или роаст-баттл — там нужно делать короткое начало, панч. Ну и по структуре различия. А если ты хочешь задеть более широкую аудиторию, то шутка должна быть универсальной, затрагивающей всех. Если ты стендап комик — ты рассказываешь о себе, о том, что тебя волнует, о своих мыслях, жизненном пути. Твоя задача — рассказать так, чтобы тебя поняли. Мастерство твоё и заключается в том, что ты рассказываешь понятным языком.

Разделять шутки по разным аудиториям — так не работает. Можно писать шутки с разными отсылками, например на World of Warcraft, но зачем? Ну придут какие-нибудь гики, ну посмеются. А смысл какой? Или приедешь ты в Юргу. Там сидят люди — кто-то только что с завода пришел, кто-то с зоны вышел, а кто-то военнослужащий. И ты спрашиваешь их: «Ну как тут у вас по абьюзу или по феминизму, нормально?» И они сидят, глазами хлопают, вообще ничего не понимают. У людей другие ценности абсолютно. Так что рано или поздно ты усредняешься.

— Что тебе больше нравится: сольники, открытый микрофон, импровизация или прожарка?
— Если потешить самолюбие, то сольники, причём мои. Мне нравится всё из перечисленного по-своему. Кто такие комики и юмористы? Юморист — это человек, который должен тебя рассмешить, несмотря ни на что. Он тебя хоть щекотать будет, чтобы рассмешить. Комик — это прежде всего личность, писатель. У него своя аудитория, свои средства для выражения мыслей. Это уже больше про искусство.

Прожарки и роаст-баттлы — ненавидимые мной жанры, но настолько же сильно любимые. Я сам всегда в них участвую, и могу сказать, что для публики нет ничего более привлекательного, чем роаст-баттл или прожарка. Я не знаю, как это работает. Как будто все зрители объединяются в своей ненависти. Поэтому многим заходит тот же «Что было дальше?» Это работает на уровне первобытной психологии. Людям классно от того, что они объединились против общего врага, и комик становится провайдером их ненависти.
— Провокация не катит в стендапе?
— Она катила до какого-то определённого момента, пока страшно не стало. Сейчас мы реально становимся больше сатириками, чем стендап-комиками. В плане того, что касается общественно-политической жизни, а не твоего личного. Ты вынужден эзоповым языком говорить. Но иногда что-то может и из личного отношения спровоцировать, потому что у каких-то людей главное — семейные ценности, а я говорю, что хочу с матерью расстаться. Это не все нормально воспринимают. Что нужно делать? Нужно подготовить публику. Нужно хорошо аргументировать свою позицию, чтобы у них не оставалось возможности поспорить.
— Есть кто-то крутой из томских стендаперов?
— Неделю я как-то вообще не выступал и просто приходил смотреть на открытые микрофоны других чуваков. Было так круто: просто посмотреть и послушать, как другие пишут шутки. Я не буду выделять никого. Тут правило очень простое — работаешь, получаешь результат. Все, кто регулярно пишут и выступают, — шутят смешно. Тут вообще без исключения. Но есть один чувак, который не понимал очень долгое время, как работает юмор. Это было невероятно странно. Я смотрел на его выступления и думал: «Что тебя заставляет каждый раз выходить на сцену и это рассказывать?». И вот прошло уже 3 года, и он начал писать шутки. Он наш Наруто, он скоро станет Хокаге, я отвечаю. Он меня очень вдохновляет. Зовут Илья Сойер.

А вообще у нас налаживаются связи благодаря Тлеку. Мы общаемся с тусовками из Кемерово, Новосибирска, Новокузнецка, Красноярска. Они приезжают к нам выступать, мы к ним. У нас формируется уже такая транссибирская тусовка.
— Кто-то из людей в команде или ты сам не планируете переезжать в центр? Москва, Питер?
— Нет, уже не планирую. Для того, чтобы туда перебираться, тебе нужно иметь определенные амбиции. Людям, которые туда перебираются, точно нужна медийность, нужно этим зарабатывать. У меня есть другая работа — я дизайнер интерфейсов. У меня вообще нет цели зарабатывать деньги на стендапе. Для меня это чистое наивное искусство. Способ по-настоящему самовыразиться. И мне не важно, где это делать — в Москве или здесь. Я и здесь это прекрасно делаю.